О насМухаммад (с.а.в.)Мекка onlineГрозный onlineЛунный календарьСМИ о насКонтакты
Журнал для женщин
Обратная связь

Час творчества

 

Вы пробуете писать... Вам есть что рассказать... Вы хотите поделиться своими мыслями...

Пишите и присылайте на наш адрес.

Материалы, прошедшие модерацию, будут опубликованы на сайте.

Любое использование материалов сайта разрешено только при наличии активной гиперссылки на ресурс. Ответственность за содержание публикуемых материалов несут их авторы, и ни в коем случае не Администрация сайта. Мнение Администрации сайта может не совпадать с мнениями авторов статей, комментариев, сообщений.

 

Кто хочет послушать
Тот пусть же внимает,
Что песня нам скажет
Про время былое,
Про жизнь наших предков,
Про участь народа.
Когда это было – никто не упомнит…
Должно быть лет триста назад.
Народ наш в то время богатый,
Живучи в долине Доксольджи,
Размножился быстро до гор Ачалукских,
И жил бы доселе, если б не дьявол,
Которому стало досадно,
Что людям привольно живется…
Известно, что дьявол не любит довольных,
А любит, чтоб плакали больше…

Так вот он и стал изощряться,
Придумывать средства, отнять у них счастье
И выдумал кару:
Собрал подчиненных
И дал им свое приказанье –
Убрать всех счастливых с равнины,
Развеяв по дальним горам и теснинам.
А духи, приказ получивши,
Мигом рассыпались в разные страны,
Скорей исполнять повеленье.

И вот потому – то, однажды,
Ночною порою
Ногайские орды с толпой кабардинев
Напали на наши селенья,
Жители коих все спали спокойно.
Резня началась повсюду,
И кровь обагрила долину…
Пожары везде запылали…
Прадеды наши, вскочивши спросонья,
Оружья в руках не имели,
Дабы отразить нападенье,
И гибли все в яростной битве.
Женщины же, девы и дети
Горько рыдали, в плен попадая к ногайцам.

Скоро управился враг беспощадный
С нашим несчастным народом…
Кто уцелел, так бежал прямо в горы
Спасаться в скалистых пещерах.
Туда же дополз и Чербыж(4) безбородый(5) –
Предок гулетцев(6), израненный страшно,
Который лечился травою и ею ж питался,
Пока не зажили все раны…

Итак, мои други, народ наш разбился
На мелкие кучки, в горах поселившись.
Не стало в нем силы в равнинах бороться
С ратью великой, напущенной бесом.

Прошло незаметно лет тридцать.
Чербыж возмужал и окреп в своем теле,
Вырастив бороду чуть не по пояс.
Несколько жен взял прекрасных,
И детей наплодил себе кучу:
Сыновей – молодцев ровно двенадцать,
Да несколько дочек – красавиц.
Жил он в горах предгалгайских,
У речки Джейрах – Арамхи,
Селенье звалось Аулуртом,
Стояло отдельно на горке.
Толстые стены его защищали,
И башня над ним возвышалась.
Враги ему были не страшны –
Все было крепко и прочно в ауле,
И сила большая – двенадцать джигитов!

Эти джигиты – дети Чербыжа
Гордостью были отцовской.
Покорные были ребята,
Желания отца всегда исполняли.
Три сына за домом и полем смотрели,
Трое скотину пасли на горах,
Трое в набеги ходили лихие,
Трое с отцом промышляли охотой.

Чербыж по Галгаю охотник был первый,
И дети к охоте имели пристрастье,
Туров всего больше били,
Волков и лисиц и куниц,
Иной раз и медведь попадался,
И тот оставался в руках.
Те трое, что ведали пастьбу,
Очень молоды были,
Но тоже умели себя отстоять
От всякого зверя и всякой напасти,
А те, что в набеги пускались из дома,
Не раз возвращались с богатой добычей:
С деньгами, коврами, шелками,
Скотиной и всяким добром.
И те тоже были неплохи,
Что в поле пахали, косили.
Они лишь по виду казались невзрачны,
Но силой с медведем могли потягаться.

Вся дружина братьев женатые были,
Имея, кто по две, кто по три жены
И кучу детей малолетних.
Жили в согласии, нужды не имея…

Однажды три сына с набега вернулись
И новость большую отцу принесли:
Рать кабардинцев направилась в горы,
К границам грузинским,
По Тереку вверх.
Начальствует ею
Тот самый князь старый,
Который лет тридцать назад
С ногайцами сделал погром небывалый…
Зовут же его Асахметом,
Имя знакомое каждому парню.
Он грабить гурджийцев задумал;
Видно, собирался пополнить казну.

Очи Чербыжа вспыхнули местью,
Когда он услышал Асахово имя –
Имя вождя кабардинцев,
Лихого, давнишнего недруга нашего края.
Руки простерши, стал он молиться,
Прося у Аллаха победы над князем.

А после молитвы, детей всех собравши,
Речь им повел он такую:
-Вы приготовьте порох и пули,
Запасные кремни, ружья и шашки.
На утренней зорьке пораньше встанем –
Поход совершить нам придется к ущелью,
Где кабардинцев стеречь будем зорко
В узкой, глубокой теснине…
А вы нам харчи приготовьте! –
Прибавил он в сторону женщин, -
Может придется с неделю,
Может и больше пробыть…

И вмиг весь аул всполошился:
Возня, суета:
Жены пекли и варили съестное,
Мужья приправляли доспехи свои…
Наутро петух только крикнул,
Дети Чербыжа уж были готовы.
Отец тоже вышел в доспехах,
И все окружили его.
Он путь свой направил
К соседним горам,
Покрытым некрупным лесочком.

В рассветном мерцании ночи,
Они им неблизко казались…
Тропинка вела меж елями,
Сосною, рябиной, березой,
Одетыми в весенний наряд.
Мерно шагала дружина,
Неслышно ступая по мягкой дернине.

Кругом было тихо и глухо.
Но вот рассвет уже близится.
Где – то чирикнула птичка,
За нею другая и третья,
И скоро, весь лес огласился
Пеньем пернатых, славивших солнце.
Воздух дремавший тоже проснулся,
Поднялся из чаши древесной
И поплыл далече в пространство.

Чербыж с сыновьями прибавили шагу
И скоро, достигши вершины,
Уселись на отдых на камнях,
Обросших травою и мхом.
Стая орлов тут же снялась гурьбою
И с шумом взвиваяся кверху,
Долго кружилась в пространстве,
Блестя перед солнцем крылами.

-Удача нам будет –орлята резвятся! –
Подумал Чербыж, улыбнувшись.

Но скоро улыбка исчезла…
Он долу поник головой и подумал:
«Зачем я иду к нему с местью?
Свет божий широк и прекрасен –
Всякому много в нем места,
К чему же вражда и ненависть?
Время умчалось, забыть бы все нужно…
Но нет, не забудем,
Сердце не может простить той обиды,
Которую вынес народ,
Крови Асахмета просит оно…
Итак, решено: я буду мстить.
Аллах мне поможет, воля его!»

-Идемте же, дети! –
Воскликнул он громко
И тронулся дальше.

Кучка джигитов шла гребнем горы
К ущелью глубокому,
К бурной реке,
На берегу коей тропинка вилась,
Служа караванам торговым путем.
Гребень тянулся ровною грядою:
Зеленая травка его покрывала.
Идти было легко, свободно, неслышно.
Чудные виды кругом открывались,
Взор услаждая джигитов.
На дне двух ущелий, внизу,
Серебрились белою пеной две речки,
Змейками виясь у подножия гребня,
А вдали за одною из речек,
Высились горы к самому небу
И выше их всех громоздилась
Голова снегового Бешлома.

Та область была не людская:
Там духи царили над снегом,
Царице служа Махкинане,
Имевшей дворец свой в Бешломе.
Там солнце играло
Во льдах самоцветных;
Играло, искрилось, сверкало
Словно в бриллиантах,
В снежинках, мелькавших
На снежном покрове.

Вершина Бешлома чиста и спокойна.
«Эта примета к успеху», -
Подумал Чербыж во второй раз,
При виде сияния Бешлома.

Солнце поднялось высоко
И роса уже исчезла совсем,
Когда наши ребята добрались
До крутого спуска в ущелье.
Путь затруднялся по ребрам скалистым,
Висевшим над темною бездной,
В которой метался лишь Терек.
Глухо рычали сердитые волны,
Подобно раскатам далекого грома,
И мчалися вниз одна за другой,
Силясь опрокинуть преграды,
Что созданы были волей шайтана.

Зоркий Чербыж сразу
Обхватил своим взглядом
Ущелье глубокое,
Но ничего не заметил живого:
Все было пусто, безлюдно и дико.

-Вы здесь обождите, а двое за мной, -
Сказал он детям, и полез на утесы,
С которых видней была местность:
Виднелось верховье ущелья,
Где Терек покойный
Катил свои волны.

Над ним, прижавшись к утесу,
Дарьяльская крепость стояла.
Граница была тут грузинского царства
И крепостью этой, она охранялась.
В крепости, войско жило боевое
И люди, сбиравшие подать с приезжих.

Крепость имела кривые ворота
С железной бронею на створах,
Так, что проникнуть могла только птица,
А людям же живым нельзя было вовсе.
Чербыж это знал и дивился,
Как кабардинцы могли тут проникнуть?!

«Неужто, солгали», – подумал он грозно,
И стал еще зорче глядеть на ворота.
«Нет, не солгали! –
Воскликнул он громко,
- Ворота разбиты, я вижу…
А вон и пикет кабардинский,
Видно по буркам и шапкам…
Слава Аллаху, теперь я спокоен!..

-Вы же, вот что ребята, -
Речь к сыновьям обратил он, -
Вы тут садитесь за гребень,
И глаз не спускайте с ущелья,
Если кто выйдет оттуда,
Дайте мне знать, не теряя ни минуты…
Как пришлю смену, вниз проходите;
Там отдохнете свободней.
Знак же давайте
Чем –нибудь белым,
Это заметнее будет…

Отдав приказание, Чербыж возвратился
К оставшимся хлопцам
И начал спускаться с утесов.
Спуск продолжался полчаса с лишком,
Пока все достигли буйной реки,
С громом катившей каменья.
-Тут мы и станем, – выбрав полянку,
Чербыж молвил детям.

С час отдохнули, поели немного
И спать улеглися вповалку,
Не зная, что будет сегодня иль завтра,
Как ночь или утро придется им встретить…
День просидели наши ребята,
Ночь пролежали без дела.
Никто ниоткуда не шел и не ехал,
Словно на свете не стало народа.
И только на третье лишь утро,
Условный сигнал показался.

Чербыж поспешил к караульным
И увидел, что крепость не пуста,
Заметно движение,
То с юга спешили толпы кабардинцев.
Здесь вы не нужны, спускайтесь за мной! –
Сказал сыновьям он, спешно вернувшись.
-Час приближается, будьте готовы! –

Внизу он сказал остальным своим хлопцам, -
-Мы вчетвером – я и три старших
Будем стрелять по врагу одним залпом,
Вы-ж, остальные, винтовки готовьте,
Курки направляйте, заряды вбивайте
И кремни вправляйте…
Порох на полках чтоб был непременно!
Смотрите, чтоб все было ладно,
Чтоб вы не краснели
Потом за оплошность.

-Вы же, – сказал он охотникам – братьям, -
Вы становитесь рядом за глыбы,
За эту природную крепость, -
И он указал на каменья.
-В первого целиться мне уж придется,
А вам отдаю остальных трех…
Только смотрите, без промаха бейте!
Не то, берегитесь насмешки,
Позорного имени бабы иль труса…

Все притаились и к камням прижались,
Выставив дула винтовок наружу.
Сердце у каждого било тревогу,
Глаз же к мосту
Направлен с вниманием.
Не долго прождали.
Скоро на той стороне показалося знамя.
Всадник в кольчуге вез его плавно,
Коня направляя к мосту.
За ним ехал вождь с нукерами.
В богатом уборе, на белом коне,
Гордо сидит он, качаясь
В высоком черкесском седле.
Толстый и плотный, с большими усами,
С важной осанкой, седой бородою –
Он одним видом казал себя князем.

Это и был он – князь кабардинский.
По серым глазам и орлиному носу
Чербыж его тотчас признал.

- Бей – ка ты его первого, я ж второго, -
Сыну шепнул он старшему.

Не чуя засады, всадник – знаменщик
Мост переехал,
Назад обернулся и стал,
Подтянувши поводья,
За князем следить с любопытством.

Конь того, видно, почуял опасность –
Не шел вперед, приседал и хрипел,
Все на дыбы становился и фыркал.
Князь его щелкнул нагайкой.
Тот опять взвился
И об мост копытом стукнул.
Медленным шагом, косясь на пучину,
С дрожью ступал он по шаткой настилке.

Позади двое пеших, идя осторожно,
Винтовку и бурку князя несли,
Следя в то же время за князем,
Слабо спустившим поводья.

Вот конь уж у берега, ногу уже ставит,
Князь нагибается, смотрит за шагом…
Но вдруг покачнулся, схватился за сердце
И вниз повалился как сноп.

Его повалила пуля Чербыжа,
Которым момент был уловлен удачно.

В эту минуту за быстрой рекою
Все неподвижно стояли.
На лицах явилось сомненье:
Так ли все было иль им показалось,
Что с князем случилось несчастье?
Безмолвно стояла толпа кабардинцев,
Не зная, что думать
И что предпринять бы.

Но длилось это, однако, не долго;
Скоро они угадали опасность
И воем покрыли теречный грохот.
Только тогда спешились дружно,
Бурки убрали на седла,
Курки повзводили
И ринулись на мост.

Но… залп тут опять повторился,
И четверо в воду свалились.
Следом за ними еще и еще,
И так до полсотни погибло.
Задние сметили – дело плохое,
Давай отступать и ушли,
Направившись в крепость обратно.

-Аллах всемогущий, как я доволен,
Что тело Асаха ногой попираю!
Клянусь, сто баранов зарежу
И сотни людей приглашу на обед…
И тебе, Махкинан, пребольшая хвала
За твою дорогую поддержку.
Из каждой охоты десятую долю
Будем сжигать в твою честь постоянно…-

Так выражал благодарность
Чербыж бородатый,
Стоя ногою на трупе Асаха.

- Что мне с ним делать? –
Думал он дальше, -
Голову снять и домой унести
Или орлам на съеденье оставить?
Или же в Терек ввергнуть, как собаку?
Лучше уж в Терек.

Махнул он рукою
И крикнул ребят из засады.
-Возьмите – ка этого пса,
Да швырните в средину кипящей реки, -
Молвил он им, указавши на труп.
-Пусть его тело несется волнами
К своим берегам кабардинским.
Пусть же и там поплачут изрядно,
Как некогда плакали наши.
Послушав его приказанье,
Двое джигитов взялись за тело,
К реке поднесли, раскачали сначала
И сбросили разом в бурные волны.

- Что теперь делать:
Здесь ли остаться ночлегом
Или на отдых домой отправляться? –
Мыслил Чербыж, потирая свой лоб.
Эти собаки теперь не вернутся,
Другую дорогу,
Должно быть, избрали…
Только это подумал охотник,
Как вдруг, его уху послышались крики,
И он увидал за рекой кабардинцев,
Бежавших в каком–то расстройстве:
За ними по пятам гналися гурджийцы
Верхом на конях и пешком,
Рубя без разбора врагов ошалевших.

Чербыж поспешил к своим хлопцам
И слово им молвил такое:
-Это погоня за ними стремится,
Теперь им конец несомненный…
Готовьтесь, ребята, так же их встретить,
Как давеча – дружно!»…
Залпы опять участились.
Опять кабардинцы осели:
Сбились в гурт, как бараны,
Не зная, куда и метнуться:
Сзади гурджийцы рубили,
А тут их свинцом угощали.
Многие бросились в воду, тонули;
Кто же полез по скалам,
Тех из винтовок доставали.
К концу их немного осталось,
И те запросили пощады.
Дав им пощаду, начальник гурджийцев
Велел их связать и отправить к царю.

Но один кабардинец при этом воскликнул:
- Если б не те, что сидят за рекою,
Не было б вашей победы!
- Кто эти те? – вождь спросил строго.
-Не знаю, – сказал кабардинец.
-Узнать и тотчас донести мне! –
Вождь приказал подчиненным,
Слезая на камень с коня боевого.
Всадники сделали то же
И стали вокруг полководца,
Которого звали все князем Леваном.

-Ничего не пойму,
Кто еще там, за мостом?
Кто этот случайный союзник? –
Спрашивал князь окружавших.
Те же не знали и сами,
Чья была помощь, откуда?
Но вдруг человек на мосту показался,
Высокий и плотный с большой бородою.
Он двигался прямо
К гурджийской дружине,
Ружье перебросив за плечи.

Это Чербыж был, охотник,
Который хотел повидаться
С начальником войск гурджийских.

-Приветствует храброго князя Левана
Чербыж аулуртский, сын Котьга Кривого, -
Начал Чербыж, подошедши к дружине.
– Свято да будет имя Аллаха,
Победу пославшего смелым гурджийцам
Над коварным народом,
Дерзнувшим тревожить
Гурджийское царство!

Нашелся толмач среди войск,
Высокий хевсурец в кольчуге булатной,
Который всю речь перевел полководцу.

- Спасибо, приятель, за доброе слово! –
Ответил Чербыжу начальник.
- Но кто ты? Откуда? Зачем здесь? –
Спросил он, его озирая.

- Как мое имя – ты уже слышал.
А кто я – скажу, не таясь:
Галгай(20) я чистейший,
Притом же незнатный.
Живу в Аулурте, в собственном доме,
На речке Джейрах – Арамхи.
Охотой на зверя кормы добываю.
А то, что я здесь -
Случилось по воле Аллаха…
И дальше Чербыж рассказал все:
Как он явился в ущелье,
И как отомстил Асахмету.

- Отныне ты братом мне будешь
И царь наш тебя не забудет! –
Обнявши Чербыжа, сказал полководец
И тут же прибавил шутливо,-
- Покамест ты пленником будешь –
В ставку поедешь со мною,
На пир, на веселый на ужин…

В лагере князя много народу.
Кроме обозной прислуги,
Много толпилось и женщин,
Отбитых от рук кабардинских.
Прислуга, дрова заготовив,
Большие костры разводила
И мясо варила на ужин.
А в ставке Левана просторной,
Отдельно стоявшей от прочих,
Ковры разостлавши, наклали подушек
И ждали княжьего приезда.
Немного поодаль от ставки
Отдельный готовился ужин.
Скоро и князь прибыл к стану,
Где женщины, слуги и стража
Радость большую ему выражали.
Слова благодарности лилися рекою
Из уст возвращенных красавиц,
Но князь им с улыбкой поведал:

-Не мне, а ему говорите спасибо! –
При чем указал на Чербыжа.

В ставке горели лампады,
И челядь сновала вокруг беспрестанно.

- Ну – ка ребята, быстрей шевелись,
Гостей дорогих принимайте!
Еды нам давайте, вина не жалейте! –
Хозяин приказывал людям
И рядом с собой
Пригласил сесть Чербыжа.

Видно, что тонко князь ведал адаты,
Так как сначала спросил у Чербыжа,
Что ему пить надлежит за столом.

- Вина мы не пьем по адату, -
- Чербыж отвечал чрез хевсурца,-
-Но водку готовим мы сами
И пьем иногда на пирушках.

-Ну, так и ладно! –
Князь тут воскликнул,
Ужин велев подавать поскорее.
Прежде подали прибор рукомойный,
Чтобы омылись от пыли и крови,
А там и трапеза поспела.
Сначала подали рыбы соленой,
Зелени, сыру и хлеба,
А дальше пошло все мясное.
Ели изрядно, зубов не жалея.
Всякое блюдо вином запивали.
Застольные речи кругом говорили
И прославляли Чербыжа…
Но скоро уж гости совсем охмелели,
И сон их осилил глубокий.

Утром в палатке все еще спали,
Чербыж же проснулся и думал:
-Что-то случилось,
Но что – не припомню!
Одно только знаю, что все были пьяны…
Виденье какое – то было…
Да! Вот оно что…
И он вдруг припомнил
Свой сон пред зарею:
Он видел красавицу в волнах тумана,
В белых прозрачных одеждах –
Самое Махкинану – царицу.
Она ему что – то сказала,
Но что – он забыл совершенно.
Мог бы припомнить,
Да князь тут проснулся,
И всех разбудил своим басом.

А потом повторилась попойка:
Пелись заздравные песни,
Вино изобильно лилося,
Зурна не смолкала все время
И пляска живая грузин и грузинок
Гостей развлекала до ночи.

Кончился пир на второй день.
Князь отпустил свою свиту;
Чербыжа ж оставил в шатре
И, призвав толмача,
Беседу с ним начал такую:

- Слушай – ка, новый приятель,
Я тебе друг теперь вечный и брат
За то, что помог ты
Хорошему делу –
Сколько народа от плена избавить…
Хотя ты, положим, свое дело делал,
Но все ж оказал нам поддержку.
Все видели это и знают –
Это большая заслуга.
Тебя одарить мы должны…
Чем, я не знаю.
Скажи мне, откройся,
Что тебе любо –
Золото, шелк иль парчи дорогие?
Оружие ли, кони ли,
Серебро или скот?
Или же дева молодая
С роскошной косой?

- Князь, дорогой мой!
Напрасно ты мыслишь
Так непристойно про гостя своего.
Я благодарен за ласку, за слово…
Твоя доброта, а с нею и дружба
Мне ведь дороже подарков,
В которых нужд не имею.
Стар я…
Коней и красавиц не нужно,
Золота также.
Разве моим сыновьям дашь что на память,
Буду я рад и доволен.

– Это само собой!- отвечал ему князь,
- Но тебя самого мы должны одарить.
От меня не возьмешь –
От царя должен взять…
Он же ведь спросит меня
Про желанья твои.

Долго думал Чербыж, подбирая ответ,
Но припомнить не мог,
Что сказать, что просить.
Наконец, вспомнил сон, да и речь Махкинан.
«Ты проси у него Кабахи(21) Амилгишк (22), -
Тут без счета туров, – говорила она.
И Чербыж стал просить
Эту землю себе.

Обещал ему князь доложить все царю,
А пока что велел свою свиту собрать
И пред ней разделить всю добычу войны.

И лето, и осень с зимой миновали.
Было все тихо в ауле Чербыжа:
Каждый трудился в молчанье,
Лишь одни дети шумели.

Но как–то, однажды, покой нарушая,
В ограду аула отряд целый въехал–
Гурджийцы то были,
Посольством к Чербыжу.
Правил посольством князь Яни,
Знакомый Чербыжу по ставке Левана.
С ним и толмач
Был известный, хевсурец.

Встретив с почтеньем нежданную свиту,
Чербыж разместил их по саклям
И только жалел, что получше
Не мог приютить их.
Начальник отряда князь Яни
Чербыжу поднес три подарка:
Первый подарок – перстень с печатью,
Второй же – четыре ружья,
А третий подарок – царское слово,
Которым земля отдавалась Чербыжу.

Вот оно царское слово:
«Владей же ты этим ущельем вовеки,
Башню построй и живи на здоровье.
Людей, если нужно,
Скажи только слово,
И к тебе притекут поселенцы толпами.
Как только выстроишь крепость –
Храбрых галгайцев в ней посели,
И вели им блюсти над дорогой,
Той, что проходит с юга на север,
Чтобы ни конный, ни пеший
Не шел бы без спроса
И враг бы не смел
Преступать чрез границу.
С купцов, с торговцев караванных
Будешь взимать проходное –
Десятую долю с каждого вьюка»…

Выслушав царское слово,
Чербыж поклонился послу и ответил:
-Доколе мы живы – вернейшие слуги,
И крови жалеть мы не будем
На царское дело, в защиту цареву.
На брани погибнем – врагу не уступим…

Полных три дня и три ночи
Посольство жило в Аулурте.
Чербыж угощал всех досыта
И дичью и пивом ячменным.
Когда же прощались,
Послу он промолвил:

Царю передай от меня это слово:
Крепость не нужно нам строить –
Есть-же ведь старый Дарьял.
Только исправим – готова твердыня,
Лучше которой нигде и не сыщем…
Там же, на Хай-хи, я башню построю
И сакли жилые ребятам.

Послов проводивши, стали работать:
Поправили крепость, построили башню
И сакли жилые на Хай-хи.
Чербыш разделил тут семью на две части:
Старшим на Хай-хи велел поселиться,
А младших оставил в своем Аулурте.

Газета «Кавказ», 1895., № 98


Количество просмотров: Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!


Вернуться в раздел Час творчества

Слушать online
НТРК "Ингушетия"
Местное время
Рассылка новостей
Общение на сайте
Online
Поиск по сайту
КонтактыПредседатель областного чечено-ингушского этнокультурного объединения «Вайнах», член областной Ассамблеи народа Казахстана- Увайс ХаважИевич Джанаев...
Открыть раздел Контакты
Жду тебяВ этой рубрике вы можете разместить заявку о человеке которого вы ищете в городах Алматы, Астана, Актау, Атырау, Караганда, Кокчетав, Павлодар, Экибастуз или просто в общую рубрику....
Открыть раздел Жду тебя
КазахстанРеспублика Казахстан является унитарным государством с президентской формой правления, утверждающее себя светским, демократическим, правовым и социальным государством, высшими...
Открыть раздел Казахстан
ДепортацияРаздел приурочен к 31 Мая, Дню памяти жертв политических репрессий сыновей и дочерей вайнахского народа, судьба которых так или иначе связала с Казахстаном....
Открыть раздел Депортация
Час творчестваВы пробуете писать... Вам есть что рассказать... Вы хотите поделиться своими мыслями... Пишите и присылайте на наш адрес. Материалы, прошедшие модерацию, будут опубликованы на сайте....

Открыть раздел Час творчества
Оставьте запись в нашей гостевой книге - мы будем искренне рады!...

Открыть раздел Гостевая книга
ОО ЧИЭКО "Вайнах" выражает благодарность администрации сайта www.e-chechnya.ru за предоставленную программу....
Открыть раздел Переводчик online